Семья с четырьмя детьми покинула свою ферму в Сомали после того, как туда прибыли вооруженные группировки и потребовали плату за право продолжать обрабатывать землю. Они прошли около 100 километров до лагеря для перемещенных лиц. Один из детей умер по дороге.
Карл Скау, исполняющий обязанности директора Всемирной продовольственной программы , встретился с семьей во время визита в Сомали на прошлой неделе. Выступая во вторник на дебатах в Совете Безопасности ООН по вопросам конфликтов и голода, он описал их страдания как пример более широкого явления, разворачивающегося в зонах военных действий: « порочного круга конфликта и голода », в котором война порождает голод, а голод, в свою очередь, создает условия для дальнейшего насилия.
В Сомали фермеров выгоняют с их земель. В Судане рынки подвергаются нападениям с использованием беспилотников и ракет. На Гаити бандитское насилие изолировало целые общины. От Газы до Мали и Мьянмы сотрудникам гуманитарных организаций препятствуют в доступе к нуждающимся людям.
Взятые вместе, эти кризисы указывают на опасную эволюцию во взаимоотношениях между войной и голодом. Сами продовольственные системы — фермы, порты, рынки, складские помещения и судоходные маршруты — все чаще страдают от конфликтов, экономические последствия которых выходят далеко за пределы поля боя.
«Критически важные системы продовольственного обеспечения, а также жизнь и средства к существованию, которые они поддерживают, находятся под угрозой», — заявил Генеральный секретарь ООН Антонио Гутерриш Совету на открытии дебатов.
По словам Гутерриша, в прошлом году от острой нехватки продовольствия страдали по меньшей мере 266 миллионов человек , а число вооруженных конфликтов в мире достигло самого высокого уровня со времен Второй мировой войны. Впервые в этом столетии голод был подтвержден одновременно в двух местах: Судане и Газе. Конфликты и насилие в настоящее время являются основными причинами голода в 12 из 13 регионов, наиболее обеспокоенных проблемой голода, по данным Организации Объединенных Наций.
Поле битвы, простирающееся через океаны.
Однако география голода меняется. Всё чаще ракетный удар по порту или нападение на грузовое судно могут привести к повышению цен на продукты питания за тысячи километров от места происшествия.
Черный океан — один из примеров. Россия и Украина являются крупными экспортерами зерна, и эскалация атак нарушила важнейшую артерию мировой торговли продовольствием. По данным Всемирной продовольственной программы, объемы поставок зерна через Босфор сократились на 40% по сравнению с предыдущим годом.
В то же время нападения на торговые суда нарушили торговлю через Красное море. А Ормузский пролив, через который проходит примерно пятая часть мировых поставок нефти и треть мировой торговли удобрениями, пострадал от ограничений и закрытий, которые привели к росту цен на сырьевые товары.
Скау описал эту конвергенцию как кризис, связанный с тремя морскими узловыми точками: Черным морем, Красным морем и Ормузским проливом. Сбои в этих районах распространяются по взаимосвязанным рынкам энергоносителей, удобрений и продовольствия, превращая отдаленные войны в дополнительные издержки для стран, сильно зависящих от импорта.
Для богатых стран это может означать повышение цен. Для стран, уже находящихся на грани кризиса, это может означать сокращение количества приемов пищи.
В Судане, по словам Скау, стоимость основных продуктов питания выросла почти на 40% с февраля. Рост цен на топливо оказывает негативное влияние на ирригацию, транспорт и мукомольное производство, а перебои в экспорте удобрений угрожают посевным сезонам в Африке и Азии, а это значит, что полные последствия нынешних конфликтов могут стать очевидными только во время будущих урожаев.
Когда голод станет причиной следующей войны
Конфликт разрушает фермы, рынки и пути снабжения, вынуждая людей покидать свои дома. Но голод также может сделать перемещенные лица и нищие общины более уязвимыми для вербовки вооруженными группами и криминальными сетями.
Сомалия служит особенно мрачным примером. Скау заявил, что шесть миллионов человек (примерно треть населения) страдают от острого голода или более тяжелых последствий, а почти два миллиона детей страдают от острой или тяжелой недостаточности питания. При этом ВПП оказывает помощь лишь примерно 600 000 человек, что составляет примерно каждого десятого из тех, кто страдает от острого голода.
На прошлой неделе боевые действия в Байдоа помешали агентству оказать продовольственную помощь примерно 5000 детям. Скау предупредил, что когда семьи больше не могут обеспечить себя едой, отчаяние может создать возможности для вооруженных групп и преступных сетей вербовать уязвимых молодых людей.
Это тот порочный круг, который Совет Безопасности официально признал в 2018 году, единогласно приняв резолюцию 2417 о конфликтах и голоде. Семь лет спустя, по словам Гутерриша, «порочный круг продолжается».
Предвестник голода
Проблема заключается не столько в диагностике . Международное сообщество разработало системы для выявления голода и прогнозирования голода. Проблема в том, что происходит после предупреждения.
Голод в Сомали в 2010-2012 годах унес жизни почти 260 000 человек, примерно половина из которых — дети, сказал Скау. Последующие кризисы в 2017 и 2022 годах не достигли столь катастрофических масштабов, отчасти потому, что помощь была наращивана до начала голода. Судан, по его мнению, преподает противоположный урок. Предупреждающие знаки были видны, но международное сообщество не предприняло решительных действий.
Гутерриш настоятельно призвал Совет защитить фермы, системы водоснабжения, рынки, складские помещения, порты и пути снабжения, и прежде всего принять меры до того, как голод переступит формальный порог и перерастет в катастрофу.
«Мы не можем ждать официального подтверждения голода или катастрофических обстоятельств, — заявил Генеральный секретарь ООН. — Я призываю этот Совет действовать, когда загораются тревожные сигналы ».
Это предупреждение прозвучало на фоне сокращения механизмов, призванных предотвратить голод. Гуманитарные организации сталкиваются с новыми войнами, увеличением числа перемещенных лиц и нарушением торговых путей при сокращении ресурсов. В Сомали, по словам Скау, ВПП оказывает помощь лишь в малой степени по сравнению с тем, что было раньше.
В результате происходит тревожный разворот событий. Мир стал лучше предсказывать, где люди умрут от голода, но при этом стал менее способен или менее готов предотвращать его.